По утрам, едва проснувшись, Есугей отыскивал ее взглядом и звал к себе. Она садилась у его постели, опускала глаза.

— Ты почему все время молчишь?

Она пожимала плечами — ну что ему скажешь?

— Мне все время казалось, что рядом моя мать.

— Да, я это знаю. Ты часто звал ее.

— А это была ты. И ты очень похожа на мою мать.

— Да, все женщины похожи друг на друга.

— Ты обижаешься на меня?

Оэлун ничего не ответила. А он все настойчивее спрашивал об этом. Однажды, потеряв терпение, рассердился:

— Ты что же, всегда такой будешь? Я тебя не понимаю. Если ненавидишь меня, то почему не помогла перебраться к предкам? Сделать это было очень легко.

— Зачем? Чтобы стать женой Даритай-отчигина?

— Кто тебе сказал это?

— Сам Даритай-отчигин.

— Помоги мне сесть. — Опираясь на ее плечо, он приподнялся, стиснул зубы, посидел так, унимая боль, приказал: — Пошли Хо к Даритай-отчигину. Пусть он идет сюда.

Даритай-отчигин, увидев Есугея сидящим, зажмурился в счастливой улыбке.

— Уже встаешь, мой любимый брат!

— Уже встаю. Скоро буду крепко держать в руках плеть… Я что тебе говорил, когда уезжал?

— Ты много говорил. Но я все исполнил.

— Об Оэлун я тебе что говорил?

— Чтобы я берег ее, не позволял никому обижать. Все твои золотые слова помню.

— Что еще говорил?

— Еще? Чтобы все у нее было: еда, питье, одежда. Разве не так, дорогая невестушка?

— А если я буду убит, что ты должен был сделать с Оэлун?

— Я должен был отправить ее домой.

— Ты сказал ей это?

— Что я, без головы! — обиженно вскинулся Даритай-отчигин. — Она бы только и думала, чтобы ты умер.

— Рыбу не поймаешь за хвост, тебя не уличишь в криводушии, — устало сказал Есугей. — Но когда-нибудь твоя хитрость обернется против тебя самого. И горько тогда будет, и никто не захочет тебе помочь.