- Все-таки он был уже конченый, если связался с бандитами, - сказал я, чтобы Венька не горевал об убитом. - Клочков же, понятно, имел на него большое влияние...

- Клочков - это дерьмо, - покосился Венька на труп Клочкова. - Клочков мог из него только бандита сделать, а мы бы сделали хорошего парня. Просто мирового парня сделали бы...

- Не думаю, - сказал я.

- Ты что, глупый; что ли? - вдруг как бы удивился Венька, поглядев на меня. И еще что-то хотел сказать, но из здания на крыльцо вышел Иосиф Голубчик.

Длинный, худой, чуть сутулый, в кожаной не по росту короткой тужурке, с короткими рукавами, он шел по снегу в нашу сторону и похлопывал плеткой по сапогам.

За ним продвигался, распахнув, как крылья, собачью доху, маленький Яков Узелков с блокнотом и карандашом, почему-то зажатым в зубах.

- Любуетесь? - спросил нас Голубчик, и даже в темноте было заметно, что он ухмыльнулся.

Мы промолчали.

Узелков вынул изо рта карандаш.

- Покажите мне, который Клочков.

Иосиф Голубчик взял у Веньки фонарь и осветил необыкновенно грузный труп Клочкова.

- Говорят, не все лошади его выдерживали, - засмеялся Голубчик. - У него особая лошадь была. Здоровенная! Как битюг. Жалко, ее убили. Она там и осталась, в Золотой Пади...

- А который его адъютант? - спросил Узелков.

- Вот он, - осветил Зубка Голубчик.

- Это, значит, твоя работа? - оглянулся на него Узелков и снова взял карандаш в зубы.

- Моя. - Голубчик опять засмеялся.

А Венька Малышев стоял в стороне, как замерзший.

Я подумал: вот сейчас что-нибудь случится. Вот сейчас Венька скажет что-нибудь Голубчику, и между ними вспыхнет ссора. Но подле нас неожиданно появился из темноты наш фельдшер Поляков.

- А я тебя ищу, - потянул он Веньку за тулуп. - Пойдем, я тебе переменю повязку...

Только тут я узнал, что Венька ранен. Вот, оказывается, почему он надел тулуп внакидку.