Тем не менее минует еще несколько лет, прежде чем кипрею удастся прикрыть нагие склоны горы Сент-Хеленс. И не потому, что вулканический пепел беден питательными веществами, а потому, что слои глины и гальки настолько рыхлы, что ливень или сильный ветер тут же вырывает едва укоренившиеся ростки. Но хотя новая растительность там скудна, туда проникают и животные. Те же ветры, которые увлекают парашютики кипрея, несут с собой ночных бабочек, разных мух и даже стрекоз. Оказавшись там по воле случая, они обречены на быструю смерть, так как есть им совершенно нечего — только друг друга. Однако они создают основу для более прочного заселения. Когда они умирают, их крохотные тела попадают вместе с семенами в трещинки и ямки. Там они разлагаются, и питательные вещества, содержавшиеся в их организме, впитываются в окружающий пепел; семена, прорастая, находят необходимое питание в бесплодной, не преобразившейся вулканической пыли.

Кракатау свидетельствует, каким полным может быть такое восстановление. Спустя полвека после катастрофы из моря поднялся небольшой конус, иногда извергавший огонь. Местные жители назвали его Анак (дитя) Кракатау. Уже его склоны успели зарасти казуаринами и диким сахарным тростником. Обломок старого острова, который теперь носит название Раката, лежит примерно в полутора километрах дальше в море. Его склоны, еще сто лет назад совершенно обнаженные, теперь покрывает густой тропический лес. Кое-какие из породивших его семян были, несомненно, принесены сюда морем. Другие прилетели с ветром или на лапках и в желудках птиц. В этом лесу живет множество крылатых существ — птиц, бабочек и других насекомых, которым явно не составляло особого труда заселить его, так как до ближайшего большого острова не более шестидесяти километров.