Кризис выразился в отходе от социальной темы, в усилении интереса либо к темам узкопсихологического плана, либо к вопросам абстрактным, далеким от жизненной реальности. За этим незамедлительно последовало появление большого количества новых (и старых) форм, заимствованных у европейского экзистенциализма и абстракционизма. Усилилась тяга к причудливому, необычному построению рассказов. Ясность художественного языка уступила место нарочитой усложненности, символике, которая у многих писателей стала одним из основных художественных приемов. Ряд писателей, таких, как Абдаррахман аш-Шаркави, аль-Хамиси и других, во многом определявших лицо новеллистики в 50-х годах, перестали писать рассказы, обратившись к иным жанрам, преимущественно к драматургии и журналистике.

Некоторые причины этого духовного кризиса интеллигенции могут быть поняты из написанного в 1965 году рассказа Юсуфа Идриса «Язык боли». С большой силой писатель передает в нем болезненно-мучительное состояние человека, осознавшего, что в погоне за своим личным благополучием он утратил всякую связь с народом, из которого вышел и для которого не захотел ничего сделать. Увлечение описаниями физических и душевных страданий, заметное в этом рассказе, в дальнейшем творчестве Идриса еще более усиливается. Все чаще обращается он к темам душевных мук, тоски, отчаяния. Одновременно он начинает уделять преувеличенное внимание поискам новых форм построения рассказа, считая, что классическая схема — завязка, кульминация, развязка — устарела. Аналогичные изменения произошли и в творчестве Нагиба Махфуза. В большинстве рассказов, написанных им в 60-е годы, преобладают мрачные настроения. Излюбленные мотивы: фатальная предопределенность человеческой судьбы, беспомощность человека перед лицом трагических и бессмысленных обстоятельств, жестокость людей в их отношении друг к другу. В рассказах очень много символики, иногда понятной, иногда трудно поддающейся расшифровке.