Но в эту самую минуту раздался выстрел, и маркиза де Моревера откинуло назад.

Свечи погасли, и Мореверу в лицо хлестнула струя колодной воды. В то же время перед окном появилась чья-то тень и вырвала у него из рук письмо Жюльены.

Маркиз лишился чувств.

Прошло с четверть часа — и наконец он очнулся.

В комнате был удушливый, едкий запах.

Маркиз де Моревер закричал. На его крик прибежал лакей со свечой в руке, но едва он отворил дверь, как вся комната, где лежала покойница, наполнилась голубоватым пламенем, как бы от воспламенения какого-нибудь горючего газа.

Взрыва, однако, не было.

Лакей, которого тоже охватило пламенем, спалившим ему волосы и бороду, выбежал из комнаты с громкими криками.

Моревер выскочил в окно. Вся комната пылала ярким огнем.

Выскочив в окно, маркиз не растерялся, бросился прямо в залу, где стояла колыбелька с ребенком, и, схватив его на руки, выбежал в сад. Еще одна минута — и ребенок погиб бы.

Пламя вырывалось уже из всех окон и, охватив занавеси, окружило двойной гирляндой труп несчастной Жюльены.

В саду Моревер передал ребенка горничной Дженни и велел ей спасать его. Дженни бросилась на другой конец сада. Дом уже был весь в огне.

Когда приехали пожарные, дом превратился уже в один большой костер.

Моревера почти без памяти привезли в Париж.

Он отпустил прислугу и отдал своего ребенка на воспитание одной кормилице. Благодаря этому ребенку я и познакомилась с Моревером и была замешана в эту таинственную историю, которая не окончилась даже и до сих пор».

«Я пишу эту историю для вас, Рокамболь, так как только на вас я возлагаю свою надежду.

Вам известно мое прошлое.

Пять лет я провела в доме для умалишенных и вышла оттуда здоровой и раскаявшейся.