Тюркуаза».
Сбоку этого письма было приписано рукой Рокамболя:
«Мебель цела, так как дом опечатан и пробудет в таком виде два года, а тогда нужно будет позаботиться спасти документ о состоянии сына маркиза де Моревера».
Когда Ванда окончила читать эту рукопись, в комнату, где они сидели вместе с Мармузэ, вбежал Милон и рассказал им, что его продержали до самой ночи в кабаке и что он заходил в отель прекрасной садовницы и узнал там, что она уехала сегодня в Бельгию.
В это время на пороге комнаты показалось еще одно новое лицо — это был посланный от Рокамболя, принесший письмо на имя Ванды и Мармузэ.
Этим письмом Рокамболь уведомлял их, что они должны исполнить то, что заключалось в нем.
Посмотрим теперь, что было с Моревером.
Румия увезла его опять с собой, сперва в Лондон, а потом на корабль, снаряженный по приказанию и за счет герцога де Фенестранжа.
Пердито был убит маркизом де Моревером, и набальзамированный труп его увезен герцогом де Фенестранжем, а Гастон де Моревер остался на корабле во власти ужасной цыганки, которая не могла забыть своего возлюбленного жениха и поклялась в ужасной мести маркизу де Мореверу.
После этого Мармузэ, Ванда и Милон условились действовать по приказанию Рокамболя.
— Раньше всего,—заметила Ванда,—надо взять мальчика из того пансиона, куда его поместил Рокамболь.
— Сделайте это, а я покуда постаралось узнать, где дом Моревера, — сказал Мармузэ и уехал.
Но прекрасная садовница упредила. Ванду, успев раньше захватить этого ребенка, и даже заманила Ванду к себе.
Мармузэ был в отчаянии, но ему, наконец, удалось захватить дона Рамона, который был переодет кучером, и узнать от него, что Румия держит Моревера у себя в Мандэ, куда привезла также его ребенка и Ванду.
— В ее дом, — говорил мнимый супруг прекрасной садовницы, — можно пробраться только через колодец.