При отъезде ее Пердито, находившийся в нескольких шагах от кареты, бросил на молодого маркиза де Моревера такой взгляд, который явно доказывал всю его ненависть к молодому французу.

Через пять лет после описанных нами событий в одно июньское утро в Байонну вошли два человека, мужчина и женщина.

Мужчине могло быть не более двадцати шести лет, а женщине только семнадцать-восемнадцать.

Они зашли в таверну под вывеской «Пиренеи», закусили там и оттуда прошли в почтамт.

Это были Пердито и Румия, спасшиеся каким-то чудом от смерти, тогда как все их товарищи-бандиты были захвачены в плен и убиты королевскими войсками.

Получив в почтамте конверт на свое имя, Пердито распечатал его и увидел, что в нем находятся два письма и пятьдесят тысяч франков в банковских билетах.

В письме, которое было приложено к этим деньгам, говорилось, чтобы он тотчас же снял с себя испанский костюм и, переодевшись, как одеваются французы, занял бы хороший номер в Тулузской гостинице и не распечатывал бы второго письма в течение целой недели, когда к ним в номер должен прийти один человек.

«Если же, — говорилось в письме, — этот человек не придет в течение недели, то Пердито должен прочитать и второе письмо и исполнить все, что там сказано».

Это письмо было без подписи.

— Что делать? — спросил Пердито у Румии.

— Исполнить то, что здесь написано, — ответила молодая красавица.

На другой день после этого в Байонну въехала щегольская почтовая карета, на козлах которой сидело два ливрейных лакея, и быстро покатилась по улицам города.

Проехав несколько улиц, карета повернула к почтамту и остановилась у подъезда шикарной Тулузской гостиницы. Из нее вышли мужчина и дама.

Кажется, будет излишним говорить, что это были Пердито и Румия.

Выйдя из кареты, Пердито занял лучший номер гостиницы и расписался в книге, поданной ему содержателем гостиницы, «дон Пердито-и-Минос-и-Ояка».