Наконец, однажды он прочел в газетах, что корабль, на котором плыл герцог де Фенестранж, был выброшен бурей на скалы и разбит, причем погибли все пассажиры, плывшие на нем, и между ними герцог.

— Судьба сама распорядилась за меня, — подумал Гастон де Моревер и совершенно успокоился.

Года через три после этого, однажды ночью, он услышал на улице раздирающие душу крики. Он поспешил к тому месту, где они раздавались, и увидел карету и двух мужчин в масках, которые напали на сидевшую в ней даму.

Маркиз поспешил помочь ей и избавил от этих мужчин, которые тотчас же убежали.

Гастон де Моревер предложил незнакомке гостеприимство и покровительство.

Она рассказала ему, что эти мужчины — не кто иные, как ее брат и муж, бывший ювелиром, и что она сама уроженка Анжера, где отец ее имеет лавки.

Она была молода и замечательно хороша собой.

Через год после этого маркиза можно было очень часто встретить по ночам в Булонском лесу, куда он ездил всегда один и верхом.

Из Булонского леса он обыкновенно поворачивал по дороге в Сен-Клу, а оттуда по небольшой извилистой тропинке доезжал до одного уединенного маленького домика, известного у всех окрестных жителей под названием «дома англичанки».

Ровно за год перед этим этот домик был куплен одной молодой англичанкой, которая была одета в глубокий траур и не говорила ни на одном языке, кроме английского.

Она жила в этом домике под охраной двух лакеев.

Итак, Гастон де Моревер однажды ночью, по обыкновению, отправился в Сен-Клу, откуда проехал в хорошо известный ему дом англичанки.

Здесь, вероятно, он был своим человеком, потому что, подъехав к домику и соскочив с лошади, прямо прошел в ту комнату, где ждала его эта молодая женщина, которую все окрестные жители считали англичанкой.

— О, мой возлюбленный Гастон! — вскричала она на чистом французском языке, бросаясь к нему на шею.

Затем она увлекла маркиза в хорошенький небольшой будуар, где возле топившегося камина стояла голубая колыбелька с белыми занавесками.