Одна страна – один класс – один народ – счастье для всех…

А Гитлер?

Сталин поперхнулся дымом и закашлялся: а Гитлер хочет не того же? Только с другого конца: одно мировое государство – и никаких войн – только порядок! Триста миллионов господ и полтора миллиарда рабов? Или и рабов не будет – черные, желтые, славяне, все ненемцы будут уничтожены? Невероятно, чтобы германский диктатор заходил бы так далеко в своих планах, но в них товарища Сталина пытались уверить некоторые бежавшие из рейха евреи.

Жертвы почти поровну. У нас – сотни миллионов и сотни миллионов – у них. У нас – единое человечество всемирного пролетариата и у них – единое человечество арийской расы. С той лишь разницей, что эксплуатация сохранится и у них…

Утопия? Сталин никогда так не считал. Этой утопии он служил вот уже сорок лет.

Мировая революция должна была отличаться от всех прошлых восстаний и мятежей: вооруженная пролетарским марксизмом, она, загоревшись в одной стране, должна была тут же перекинуться в соседнюю и далее, как по цепной реакции, – охватить весь земной шар.

Первой пала Россия. Но дальше не получилось – натиск Мировой революции был остановлен прямо на сильно урезанных границах бывшей Российской империи. Ее очаги в Германии и Венгрии, вспыхнув, тут же были потушены.

Что оставалось?

Все было очень просто. Седьмая часть суши и одна тринадцатая человечества противостояли всему остальному миру.

Одна нищая страна против двухсот больших и малых государств, два десятка индустриальных гигантов из которых просто неизмеримо превосходили Россию в материально-техническом отношении.

СССР был просто большой аграрной Румынией, представлявшим опасность разве что для Польши.

За десять лет надо было пробежать сто…

И они это сделали… Сталин это сделал: чтобы провести индустриализацию, нужна была коллективизация: необходимо было иметь послушную деревню и главное богатство аграрной страны, которое можно было предложить на экспорт, – хлеб.