…

Шторка. Панорама. Среди остальных членов Комитета происходит движение. Камера скользит по лицам. Билло и Колло мрачно переглядываются. Ленде, стиснув зубы, опускает голову, Приер остается бесстрастным, Барер цинично усмехается, Кутон, напротив, добродушно улыбается. Лицо Робеспьера становится бледным до синевы.

Карно стоит с вызывающим видом. Деталь: его рука, заложенная за спину и сжатая в кулак, то сжимается, то разжимается.

Карно: Я повторю то, что уже однажды сказал: горе республике, для которой достоинство и даже добродетели одного человека сделались необходимыми!

Билло (присоединяясь): И горе тому народу, который не держится настороже против добродетелей своих правителей, которые под маской народных цветов куют оковы свободным людям!

Средний план. Вид Робеспьера сзади и немного сверху. Видна его рука, неторопливо поглаживающая парик и тем самым приводящая его в еще больший беспорядок, так что создается впечатление, что волосы парика «встали дыбом». Потом – крупно – лицо Робеспьера. Оно подергивается нервным тиком.

Робеспьер (нервно): Как вы смеете? Враги уже столько времени рисуют меня тираном! А вы стали их подголосками! В иностранных газетах так и пишут: «армии Робеспьера, суды Робеспьера, правительство Робеспьера»! Робеспьер – везде! Во всем виноват Робеспьер! В терроре, в казнях, в том, что он выдумывает мнимых убийц, чтобы окружить себя армией телохранителей!

Ленде, севший к этому моменту за стол, еще ниже опускает голову. Деталь: его правая рука ложится на рукоятку лежащего на столе пистолета с длинным дулом.

Барер (насмешливо): У них есть повод. За тобой повсюду таскаются якобинцы с дубинками. Тот же рыночный силач Дидье. К тебе уже не подойти.

Карно: Ты задерживаешь отправления на фронт роты парижских канониров, так нужных армии. Для чего? Не для образования ли собственной преторианской гвардии?