– Я – уполномоченный правительства Французской Республики. Итак, вы сдаете Шарлеруа?

Австриец заколебался, не решаясь заговорить с гражданским лицом. Тем более что чуть поодаль, футах в тридцати за спиной комиссара, виднелась кучка переговаривающихся между собой офицеров, в том числе, кажется, два или три генерала (Кюненберг узнал их по богато расшитым галунами отворотам мундиров). Но, видя, что они только наблюдают за происходящим, майор пожал плечами, вынул из-за пазухи мундира запечатанный пакет и протянул его комиссару:

– Уполномоченный австрийской армии майор Иоганн Фридрих Мария фон Кюненберг, – представился он по-французски. – Имею честь вручить вам письмо от моего командования.

Молодой человек не шевельнулся:

– Нам нужна не бумага, а крепость. Сдавайтесь.

Рука Кюненберга с письмом застыла в воздухе. Комиссар продолжал стоять неподвижно. Австриец опустил пакет и удивленно произнес:

– Но вы даже не начали переговоров…

– В них нет нужды. Сегодня же гарнизон Шарлеруа должен капитулировать. В противном случае заговорят пушки, – комиссар резко махнул рукой в сторону укрепляемых французскими солдатами позиций. – И тогда не ждите пощады.

– Капитулировать на милость победителя, даже без переговоров, без предварительных условий – значит навеки покрыть себя позором! – Кюненберг не сразу нашелся что сказать.

– Мы не можем покрыть вас позором или славой, – резко ответил комиссар. – Так же как не во власти австрийцев покрыть позором или славой французскую нацию. Между нами нет ничего общего.