Я шла впереди, но, заметив вдруг медоеда(*1), остановилась. Это довольно редкое животное. Он стоял спиной ко мне и был так поглощен поисками съедобного в гнилом стволе поваленного дерева, что не заметил Эльсу. Зато она сразу увидела его и стала осторожно подкрадываться, пока не очутилась совсем рядом.

Казалось, еще секунда, и они столкнутся лбами, но тут медоед спохватился. Шипя и царапаясь, он тотчас пошел в атаку, да так яростно, так храбро, что львица попятилась.

Прикрываясь за кочками, медоед отходил, но не просто отходил, а делал все новые и новые выпады. Так он и ушел невредимый.

Эльса вернулась к нам обескураженная и озадаченная. На сытый желудок она охотилась только потехи ради, а что за удовольствие играть с таким злюкой. Но этот случай подтвердил, что мы были правы, предположив однажды, - давно еще, когда Эльса вернулась с прогулки покусанная и поцарапанная, - что на нее напал медоед. Нет среди мелких зверей другого такого отважного храбреца.

На пути домой Эльса ластилась к нам и отчаянно озорничала, даже сбила меня с ног и прокатила по песку, когда я зазевалась.

Ночью она спала перед моей палаткой, но под утро ее снова принялся звать супруг, и она ушла.

Их голоса было легко различить. У Эльсы - низкий, горловой. После первого, вступительного рыканья - короткое ворчание: два-три отрывистых звука. У него не такой басистый голос, зато его ворчание состоит из десяти - двенадцати звуков.

Пока Эльса отсутствовала, мы свернули лагерь и уехали в Исиоло, надеясь, что она вернулась к своему супругу.

В эти дни Джорджа попросили взять на попечение слоненка, который свалился в колодец. Разумеется, он привез слоненка домой. Мы назвали малыша Пампо. Это было обаятельное создание, с лихвой вознаграждавшее нас за все хлопоты о нем, ведь одного молока ему требовалось в день около десяти литров.

Редко удается вырастить слоненка, оставшегося без матери. Очень уж трудно найти замену слоновьему молоку, такой у него своеобразный состав.