Хозяин смотрел настороженно, не зная, зачем пожаловали гости, а когда они сказали, что приехали за собакой, раздумался:

- Продать? Почему не продать. Нынче не пойду в тайгу-то.

- За деньгами не постоим,- сказал Арканя.

- В тайгу нынче не пойду,- не обращая внимания на тароватость Аркани, продолжал пасечник.- Но ведь и то сказать - собака вроде хорошая. Достойная. Так что приходится, хозяева, сорок рублей просить. И то все равно что даром отдавать. Вот что получается, дело-то какое. Поеду в город лечиться. Деньги нужны.

- Возьми сорок,- сказал Арканя, подтолкнув коленкой Пикалова под верстаком, чтобы тот не начал торговаться и не портил бы картину. Любил Арканя, по-городски легко относившийся к деньгам, озадачить медленно зарабатывающего и медленно тратящего деньги деревенского человека. Лихость эта Аркане обходилась недорого. Вот и теперь - в лучшем случае пятерку можно было выторговать, не больше. Цена и без того оказывалась бросовая,сотню Арканя приготовил на собаку! Своих он не держал с тех пор, как переехал из собственного дома в кварти-ру (ванна, газ, огород от комбината ежегодно нарезали под картошку), так что заранее готов был платить за собаку сколько спросят. Дымка эта самая бывала в тайге, вернулась оттуда живая,- значит, понимает, в охоте. Отщипнул Арканя четыре красненькие, портмоне - в карман, деньги - на верстак.

- Вот только сукотная она. Потому и прошу мало,- медленно продолжал пасечник, не обра-щая внимания на деньги.- Будь она пустая, например, меньше чем за восемьдесят не отдал бы.

- О, паря, чё делатца! - сказал Пикалов.

Замолк и Арканя, прикидывая. Сукотная, оказывается, Дымка...

- И с брюхом работать будет, она старательная. Ощенится, день-два полежит, не шевели ее. Потом опять начнет ловить. Это уж такая собака, я тебе доложу. Она как человек, за кусок уж она отблагодарит.