Но привокзальная операция позволила полковнику выявить наиболее способных ребят, из которых получатся настоящие ответственные офицеры. И как в будущее смотрел. Не раз потом спасали Виктора уроки опытного воина в боевых операциях, когда было по-настоящему страшно и мокрая от пота ладонь предательски скользила по перехваченной рукояти «духовского» штыка, примкнутого к винтовке М-16 и нацеленного в грудь для смертельного удара. В подобных случаях рука сама знала, как сконцентрироваться для решительного рывка и защитного приема, и сердце чувствовало, что безвыходных ситуаций не бывает. Вот главное, чему научил Виктора фронтовик-контрразведчик: безвыход — это когда человека уже нет! Пока он жив, всегда есть выход из любой ситуации, есть верная тропа к достойному офицерскому решению.

После училища Виктора направили служить в Закавказский военный округ. Сибирское кровавое столкновение отнюдь не озлобило его душу, не вызвало национальной отчужденности и предвзятой враждебности к кавказцам или восточным людям вообще. Напротив, он всегда умел находить общий язык с представителями местного населения, будь то грузин, армянин, ингуш, азербайджанец или лезгин, хотя и чувствовал разницу, скажем, между кавказцами-мусульманами и православными грузинами. С последними ему было легче, понятнее. Кстати, это потом подтвердил и личный опыт Афгана, На заключительном этапе войны военнослужащих из среднеазиатских и прочих мусульман начальство старалось не определять в зоны боевых действий, используя их в основном в тыловом обезпечении, а ребята-грузины среди боевых групп были не редкость, и воевать плечом к плечу с ними Виктору было легко.

Но вместе с тем, опыт службы на Кавказе говорил ему о том, что личная доброжелательность и открытость по отношению к местным отнюдь не гарантирует такое же отношение с их стороны. Восточное радушие нередко оказывалось показным и чуть что прорывалось неспровоцированной злобой или агрессивностью.