Посетитель некоторое время стоял молча и оглядывал аккуратный выгул за белой оградой, двор конюшни в форме буквы Г и ряд крытых кедровыми досками стойл, где жеребились кобылы и где сейчас лежал на соломе мой несчастный маленький новорожденный. У всего этого был солидный и ухоженный вид, что вполне соответствовало состоянию моих дел: я много вкалывал, чтобы иметь основания дорого продавать своих лошадей.

Он перевел взгляд налево, на большую голубовато-зеленую лагуну и покрытые снегом горы, отвесно поднимающиеся вдоль ее дальнего берега. Клубы облаков увенчивали их вершины, подобно плюмажу. Для его непривычного глаза это, конечно, была прекрасная и величественная картина. Но для меня – просто стены.

– Просто дух захватывает, – сказал он, по достоинству оценив пейзаж. Потом, резко повернувшись ко мне, продолжал несколько неуверенно: – Мне… м-м… сказали в Перлуме, что у вас есть… м-м… конюх из Англии, который… хочет вернуться домой…

Он замолчал, но потом снова заговорил:

– Вероятно, это звучит странно, но при определенных условиях, если он мне подойдет, я готов оплатить ему проезд и предоставить работу в Англии… – Тут его речь снова оборвалась.

Вряд ли, подумал я, в Англии такая острая нехватка конюхов, что их приходится вербовать в Австралии.

– Может быть, вы пройдете в дом? – сказал я. – И все мне объясните?

Я провел его в гостиную, и он издал восторженное восклицание. Эта комната неизменно поражала всех наших гостей. Огромное окно в дальней стене обрамляло самую живописную часть лагуны и гор, отчего они казались еще ближе и, по-моему, еще больше подавляли. Я сел к ним спиной в старую качалку из гнутого дерева и жестом предложил гостю расположиться в удобном кресле лицом к окну.