Я усмехнулся.

– А в Артуре Симмонсе вы уверены?

– Да. А поскольку он англичанин, он будет совершенно не заметен на общем фоне. Это пришло мне в голову, когда я расплачивался за обед. Поэтому я разузнал дорогу и отправился прямо сюда, чтобы посмотреть на него.

– Вы, конечно, можете с ним поговорить, – сказал я, вставая, – но не думаю, чтобы от этого был толк.

– Мы могли бы заплатить ему намного больше обычного жалованья, – сказал он, неправильно истолковав мои слова.

– Я имел в виду не то, что его нельзя уговорить поехать, а то, что у него просто недостаточно мозгов для подобной работы.

Он вышел за мной на весеннее солнце. Воздух в это время года еще прохладный, и я заметил, как он поежился, покидая теплый дом. Он с уважением взглянул на мою голую грудь.

– Подождите минутку, я сейчас его найду, – сказал я.

Обогнув угол дома, я пронзительно свистнул в сторону маленького спального домика на противоположной стороне двора. Из окна вопросительно высунулась голова, и я прокричал:

– Мне нужен Артур!

Голова кивнула, убралась, и через некоторое время Артур Симмонс – невысокий, пожилой, кривоногий, обаятельно глуповатый – уже шел ко мне своей крабьей походкой. Я оставил его наедине с лордом Октобером, а сам отправился посмотреть, в порядке ли новый жеребенок. Он был в полном порядке, хотя его попытки подняться на кривые передние ножки представляли собой жалостное зрелище. Я двинулся обратно, наблюдая издалека, как лорд Октобер достал из бумажника деньги и предлагает их Артуру. Хоть Артур и англичанин, денег он не взял. Он прожил здесь так долго, что уже ничем не отличается от любого австралийца. И что бы он там ни говорил в пьяном виде, ему совсем не хочется обратно.