– Ах, но ведь они сплошной восторг. Они мне страшно нравятся.

– Это мои старинные знакомые. С ним мы земляки, – метрдотель снисходительно усмехнулся. – Я сказал, что оставлю за ними столик при условии, если они не будут танцевать. На это уж я, понятно, пойти не мог, миледи.

– Ах, а мне бы ужасно хотелось поглядеть, как они танцуют.

– Всему есть предел, миледи, – важно произнес Анджело.

Он улыбнулся, поклонился еще раз и отошел.

– Глядите! – воскликнул Сэнди. – Они уходят.

Смешная старая чета уже расплачивалась. Старик встал и набросил на плечи своей супруге большое боа из белых, но не слишком чистых перьев. Она поднялась. Он подал ей руку, держась очень прямо, и она, такая маленькая рядом с ним, засеменила к выходу. У ее черного атласного платья был длинный шлейф, и Ева Баррет (которой было уже за пятьдесят) взвизгнула от восторга.

– Поглядите-ка, я помню, моя мамочка носила такие платья, когда я ходила в школу.

Забавная пара все так же рука об руку прошла по просторным залам казино и остановилась у двери. Старик обратился к швейцару:

– Будьте добры сказать нам, как пройти в артистическую. Мы хотим засвидетельствовать свое почтение мадам Стелле.

Швейцар оглядел их критическим взглядом. С такими людьми не обязательно быть особенно вежливым.

– Ее там нет.

– Разве она уже ушла? Я думал, что в два часа она выступает еще раз?

– Правильно. Они, наверно, в баре сидят.

– По-моему, худого в том не будет, если мы заглянем туда, Карло, – заметила старушка.

– Хорошо, дорогая, – ответил он, налегая на раскатистое «р».