– Вы же читали мое личное дело. Я окончил философский факультет – или вам нужны точные формулировки? Непознаваемая реальность, субъективный идеализм… Я сдавал…

– Давайте считать, что мы ищем кота в себе. Это ведь чушь, дунь-плюнь, опровержение основ. Представляете, найдем мы этого искусственного зверя, чудо советской науки, а это ведь наш зверь, наш – даже не трофейный. Что тогда, а? что?

Капитан замялся.

– Так я вам скажу – ничего. Все потом опишется, мир материален. -

Фетин вспомнил слова рядом с могилой Идеалиста. – Мир материален.

– Да. Трудно искать кота в темном городе, особенно когда его там нет. – Розенблюм поймал на себе тяжелый взгляд и поправился: – Это такая пословица, китайская.

Переводчики приехали вдвоем – серые от пыли и одинаковые, как две крысы.

Теперь Фетин держал в руках перевод лабораторного журнала

Коппелиуса. Час за часом сумасшедший старик перечислял свои опыты, и

Фетину уже казалось, что это ребенок делал записи о том, как играет в кубики. Ребенок собирал из них домики, затем, разрушив домики, строил башенки. Кубики кочевали из одной постройки в другую… Но

Коппелиус вовсе не был ребенком, он складывал и вычитал не дерево, а живую плоть.

И вот его творение бродило сейчас где-то рядом.

– Зверь в городе. Зверь в городе, и он есть. И зверь ходит на задних лапах, – сказал он вслух. И добавил, уже думая о своем: – Где искать кота, что гуляет сам по себе? Кота, что хочет найти… Что нужно найти коту?

– Коту, товарищ капитан, нужно найти кошку! – сказал весело татарин.

– Что?!

– Кошку… – испуганно повторил лейтенант.

Фетин уставился на него:

– Кошку! Значит – кошку! А большому коту надо найти большую кошку… А большая кошка, очень большая кошка… Очень большая кошка живет где?

Очень большая кошка живет в зоопарке.

“Виллис” уже несся к зоопарку, прыгая по улице, как мячик.