— А я осуществляю менеджмент, — признался он почти шепотом, словно открывая великую тайну. — Ну, ты понимаешь?

— Да, — на всякий случай соврала я. — А кто это режет колбасу? Очень красивая девочка.

Я надеялась отвлечь ею внимание собеседника, однако он равнодушно кивнул:

— Это Вика, моя жена. Теперь она будет руководить одной из наших школ.

Слово «школа» меня несколько успокоило, хотя, честно говоря, я с трудом представляла себе окружающих пашущими на ниве образования. Но всерьез задуматься у меня не было времени, ибо в этот момент к Вике подошел Гена. Пошуровав рукой в блюде с колбасой, он гневно пророкотал: «Ты как режешь, блин!» — и, схватив девушку за волосы, добросовестно повозил ее лицом по

по блюду. Я созерцала происходящее молча, ибо лишилась дара речи. Почему молчали другие, не знаю. Вика быстро стряхнула с лица колбасу и приложила к носу салфетку, тут же пропитавшуюся кровью. Похоже, начальника это слегка проняло. Он скривился, вытащил из кармана какую-то купюру и небрежно сунул в вырез Викиного платья. Инцидент был исчерпан. Все вернулись к своим делам. Одна я стояла, как завороженная.

Первой мыслью было срочно отсюда бежать. А второй — что в подобных кругах, пожалуй, не шутят. И если Света уверяет, что ее убьют, это вовсе не фигура речи, а констатация факта. Раз женщину без особой причины тычут мордой в колбасу, что же с нею сотворят, когда причина будет иметься? Я должна создать подруге алиби. Даже хорошо, что Гена позвонил Эдику — лишний свидетель не помешает. И я обязана просидеть здесь подольше. И просижу!

Единственная поблажка, которую я себе позволила — это отказалась от идеи помочь с приготовлением пищи. Откровенно признаюсь, хозяйственные способности не являются самой выигрышной моей стороной. Более того, один мой знакомый, долгое время мечтавший на мне жениться, мгновенно исцелился, увидев, как я режу твердокопченую колбасу.