Я намереваюсь, как я уже сказал, писать все проще и проще. Впрочем, материал, которым я располагаю, примитивен и скуп, информации о героях мало, и она очень путаная. Информация эта болезненно исходит для меня от меня самого, это работа плотника.

Да, но нельзя забывать, что для того, чтобы писать не о чем, нужны слова. Значит, эта история будет состоять из слов, которые составляют предложения, но ее тайный смысл превосходит тот, который содержится в словах и предложениях. Естественно, я, как любой писатель, испытываю искушение использовать сочные термины: я знаю роскошные определения, осязаемые существительные и глаголы, такие острые, что своим действием они пронзают воздух. Слово — это действие, вы согласны? Но я не буду приукрашивать свой рассказ. Ведь, если прикоснувшись к хлебу этой девушки, я превращу его в золото, то эта молодая девушка (ей только 19 лет) не сможет съесть его и умрет от голода. Поэтому я должен говорить просто, чтобы передать ее хрупкое и нестабильное существование. Я ограничиваю себя скромной задачей (но не делаю из этого шума, ведь в противном случае это не было бы скромностью), задачей рассказать о незамысловатых приключениях девушки в большом городе, где все против нее. Ее место — в сертане штата Алагоас, в ситцевом платье и без всякой машинописи; ведь окончив три класса начальной школы, она едва умеет писать. Тетка показала ей, как печатают на машинке, и она, чтобы научиться этому ремеслу, медленно переписывала букву за буквой. И она добилась определенных результатов: стала, наконец, машинисткой. Хотя она, кажется, не одобряла двух, стоящих рядом согласных и, перепечатывая красивый округлый почерк своего любимого шефа, слово «назначать» писала так, как произносила «назначать».

Простите, но я опять буду говорить о себе: ведь я совсем себя не знаю, и, работая над этой книгой, я слегка удивился, обнаружив, что у меня есть предназначение. И кто не спрашивал себя: кто я — чудовище или человек, как все?