Да, моя сила в одиночестве, я не боюсь ни гроз, ни мощных порывов ветра, потому что я сам — частица ночной темноты. Тем не менее, я не переношу свист в ночи и шаги. Мрак? Это напомнило мне об одной моей возлюбленной: какой мрак таился в теле этой девушки-женщины. Я никогда ее не забывал: нельзя забыть того, с кем спишь. Это как клеймо, выжженное на теле, и все, кто получил его, убегают в страхе.

Хочу в этой связи поговорить о девушке с северо-востока. Дело в том, что она, как бродячая собака, управлялась на расстоянии исключительно самою собой. Она сократилась до размера самой себя. Так же и я с каждым новым крахом сокращаюсь до самого себя, но все же хочу вместить весь мир и его Бога. Хочу добавить в плане информации о девушке и о себе, что мы оба живем только в настоящем, потому что «всегда и вечно» есть день сегодняшний и «завтра» тоже станет «сегодня», и вечность это положение дел в данный момент.

И сейчас я испытываю неловкость, когда пишу об этой девушке. Вопрос в следующем: как я пишу? Я утверждаю, что пишу на слух, как на слух понимаю английский и французский. Что побудило меня писать? У меня больше денег, чем у тех, кто умирает с голоду, что делает из меня человека, в некотором роде, бесчестного. Но я лгу только в определенных случаях. Когда я пишу, я никогда не лгу. Что еще? Да, я не принадлежу ни к одному социальному классу, я сам по себе. Высший класс относится ко мне, как к странному уроду, средний — с подозрительностью, опасаясь, что я могу расшатать его устои, низший класс никогда не примет меня.

Нет, писать нелегко. Писать тяжело, как крушить скалы. Но при этом взлетают искры и осколки, как блестящие клинки.

Ах, как страшно начинать, даже не зная имени этой девушки. Не говоря уже о том, что сама история приводит меня в отчаяние из-за своей чрезмерной простоты. То, о чем я собираюсь рассказать, может показаться простым и общеизвестным. Но разработка этой темы очень трудна. Ведь я должен сделать ясным то, что почти угасло и плохо видно. Грубыми пальцами нащупать невидимое в окружающей грязи.