– Брат Николай получил производство в Тулоне, – вспоминает Павел. – Это вроде нашего Кронштадта?

– Ну да! В море чудесно. Вы скоро пойдете в кампанию. Гардемарины ходят каждое лето. Корпусный бриг называется "Симеон и Анна", еще есть фрегат "Малый".

– Я знаю. А ты пойдешь?

– Я кончаю курс. Надо заказывать мичманский мундир. – Анжу ежится от холода. Его черная, коротко стриженная голова лежит на острых кулачках: – В Англии гардемарины учатся на кораблях, учатся и плавают. На берегу только экзамены сдают.

– Так то не гардемарины, а мичманы.

– У них вроде одно и то же. Мидшипмен – по-нашему гардемарин.

Подумав, Павел соглашается:

– Наверно, хорошо – учиться на корабле. Но как же там занимаются науками? Этого Анжу не знает.

– Думаю, капитан или штурман помогают…

– А все другое? Словесность, история, языки?

– Подумаешь, словесность! К чему она морякам? Все одно мы в корпусе ничего из нее не знаем. При выпуске адмиралтейские гоняют перво-наперво по навигации.

– Ты плохо занимался?

– Скучно. Я все практически пройду на корабле. Ты тоже не будешь заниматься.

– Я буду.

– Не будешь.

Павла смущает уверенность товарища. Он про себя решает, что будет заниматься. Он должен кончить корпус из первых, унтер-офицером. Тогда попадет в дальнее плавание.

Он спрашивает:

– А ты хочешь в кругосветное?

– Еще бы! У нас многие собираются – Литке, Рейнеке, Врангель. Ты уже знаешь их?

Павел познакомился с Мишей Рейнеке, усердным и ровным юношей, готовящимся к плаванию на Севере. Рейнеке ему понравился.

– Он серьезный, зейман! – подтверждает Анжу и зевает. – Пора спать. Ложись и ты, завтра с утра кораблевождение.

Анжу прыгает в свою койку и сворачивается калачиком. Павел продолжает смотреть на реку. Она как черный бархат, вздутый ветром. По Исаакиевскому мосту с Адмиралтейского острова проехал извозчик. Огонек торопливо побежал и скрылся влево. Но за рекой много огней, и от их бесконечной линии уходят в стылую воду дрожащие столбы света.