Между тем я понимал, что плотный кокон невежества никуда не делся и что мои знания по-прежнему неудовлетворительные. Моя матушка к экзамену заказала мне у портного смокинг, и вот наступил день самого большого для меня позора, потому что я явился в смокинге, единственный из семиклассников, и в этом смокинге предстал перед комиссией, тогда как одноклассники надели обыкновенные выходные костюмы. Письменные работы я еще кое-как вытерпел, тогда я сидел, как и все прочие, за партой, и ответы на вопросы мне продиктовали соседи сбоку и сзади или же подсунули свои шпаргалки... Но когда я стоял в смокинге, как юный джентльмен, перед комиссией, с меня лил пот, и от меня шел пар -- вот как я стеснялся и стыдился того, что я, худший по части знаний, стою в смокинге, в то время как мои одноклассники были совершенно спокойны, быть может, потому, что пришли в простых выходных костюмах. В конце концов я выдавил из себя все ответы, которые мне жестами подсказывали соученики, и даже довольно связно рассказал про элемент Бунзена. Однако в течение всего экзамена меня не покидало отчетливое ощущение, что я провалился -- иначе и быть не может. Потупясь и обливаясь потом, я не поднял глаз и в тот момент, когда председатель комиссии объявил, что я сдал выпускной экзамен вполне успешно. Я принимал поздравления с чувством стыда, будто соболезнования по случаю смерти кого-нибудь из членов семьи. С аттестатом зрелости в руках я добежал до самой реки, и, сколько ни вглядывался в строки о том, что я выдержал испытания, я не мог в это поверить -- даже когда мне опять повторили это родители, даже когда я просыпался ночью и перечитывал аттестат вновь и вновь...

А потом состоялся выпускной праздник на Острове -- в ярко освещенном зале и в саду, за столами, накрытыми белыми скатертями, под кронами деревьев; там были музыка, улыбки, романтические разговоры, смех и веселье. И опять я был в смокинге, я мало танцевал и