— Ты сильно изменился в своей Москве, — отстранившись от седого, сказал человек, которого назвали Доку. — Стал похож на профессора.
— Как твое здоровье? — настороженно глядя в глаза Доку, спросил Атаби. — Выглядишь ты устало.
— Называй вещи своими именами, — улыбнулся одними губами Доку. — Плохо. Ноги болят. Простыл. Весна. Сейчас сыро и холодно. А между тем организм ослаблен зимой. Витаминов нам федералы и кадыровские собаки не дают, только свинец, сам знаешь. Но ничего, придет лето…
— Тебе надо отдохнуть, — вздохнул Атаби. — Неужели нет человека, который мог бы тебя хоть ненадолго заменить?
— Ты согласишься? — хитро прищурился Доку.
— Если ты доверяешь, то конечно, — справившись со смятением, кивнул Атаби. — Только кто будет работать в России?
— А у тебя нет людей, которым ты доверяешь как себе?
— Есть, конечно, — улыбнулся Атаби, окончательно взяв себя в руки. Было заметно, он не горел желанием уйти в лес. Отвык.
— Нет, Атаби. — Доку обошел его и встал напротив машины. — Каждый из нас нужен на своем месте. Пока нашу землю топчут неверные, нам некогда отдыхать.
— Ты прав, Доку, — повернувшись к собеседнику лицом, сокрушенно сказал Атаби.
— Ты разобрался с нашей проблемой? — Доку обернулся и пристально посмотрел Атаби в глаза.
— Конечно, — кивнул тот и перевел взгляд на приехавших с ним парней. — Аслан, Ислам, приведите «крысу».
Двое молодых обошли машину и открыли багажник, из которого тут же появилась голова человека. Его лицо было опухшим от побоев, глаза заплывшими. Нос казался слепленным из синего пластилина и небрежно приклеенным. Он с трудом шевелил губами. Парни подхватили его под руки и выволокли из багажника.
— Это Шугаип Дилеев, — глядя на то, как его помощники тащат провинившегося к ногам Доку, прокомментировал Атаби. — В Москве он жил за счет киднеппинга и разбоя. На него трудились несколько банд автоугонщиков, автоподставщики и борсеточники. Крышевал он и солидные фирмы. Кроме этого, контролировал поставки медикаментов из Европы и давно хотел легализовать свой собственный бизнес. Для этого Шугаип решил использовать наши деньги. Без разрешения взял и вложил в него девяносто тысяч евро. Как водится, прогорел.