В черноте опущенных век замелькали вспышки, а внутри этих вспышек – атака на Муравьиную Ферму. Туман, тоннели. Он стирал их призраком Дебориного лица, но они возвращались. В конце концов он открыл глаза. На дверном окошке вырисовывались две... нет, три черные мохнатые звезды. И только когда они поползли, Минголла сообразил, что это пауки. Крупные. Он не боялся пауков, но эти нагоняли ужас. Если прихлопнуть ботинком, разобьется стекло и Минголлу выкинут из гостиницы. Руками давить не хотелось. Немного погодя он сел, включил свет и заглянул под кровать. Там пауков не было. Он опять лег, дрожа и тяжело дыша. Очень хотелось с кем-нибудь поговорить, услышать знакомый голос.

– Ну и ладно, – сказал он темноте. Но это не помогло. И еще долго, пока он наконец не успокоился и не заснул, Минголла смотрел, как три черные звезды ползут по дверному окошку, тянутся к центру, касаются друг друга и расходятся, никогда ничего не достигая, никогда не покидая границ своей яркой тюрьмы, своей вселенной из комковатого замороженного света.

Глава вторая

Утром Минголла переправился на западный берег и зашагал к авиабазе. Было жарко, но воздух еще хранил остатки свежести, и пот, выступивший на лбу, казался чистым и здоровым. Над грунтовкой висела белая пыль от недавно проехавших машин; он миновал городок и ветку к недостроенному мосту; к дороге вплотную подступали высокие стены леса, оттуда доносились голоса обезьян, насекомых и птиц – резкие звуки поднимали настроение, острее чувствовалась игра мускулов. На полпути к базе ему встретилось шестеро гватемальских солдат: они выволокли из джунглей два трупа и забросили их на капот джипа, где уже лежало два таких же.