- Ты заправский моряк, верно? - обратился я к Эмли.

Не знаю, был ли я в том уверен, но я почитал необходимым сказать ей какую-нибудь любезность, а сверкающий парус неподалеку от нас отразился в этот момент в ее ясных глазах так красиво, что мне пришло в голову сказать именно это.

- Нет, - покачала головкой Эмли, - я боюсь моря.

- Боишься? - сказал я храбро, взирая с высокомерным видом на могучий океан. - А я не боюсь!

- Что ты! Но оно такое жестокое! Я вижу, как оно жестоко к нам. Я видела, как оно разбило судно, такое же большое, как наш дом...

- Надеюсь, это было не то судно, на котором...

- На котором потонул мой отец? - перебила Эмли. - Нет. Не то. Того я никогда не видела.

- И отца тоже? - спросил я. Малютка Эмли покачала головой:

- Не помню.

Какое совпадение! Я тотчас же сообщил, что никогда не видел своего отца и что мы с матерью всегда жили очень счастливо вдвоем, и так же собираемся жить впредь, а что могила отца находится неподалеку от нашего дома на кладбище, осененная деревом, под которым я часто гулял и много раз слушал в ясное утро пение птичек. Но, оказывается, сиротство Эмли не совсем походило на мое. Она лишилась матери раньше, чем отца, да к тому же никто не знал, где находится его могила, - знали только, что он покоится где-то на дне моря.

- И вот что еще, - сказала Эмли, разыскивая раковины и камешки, - твой отец - джентльмен, а мать - леди, а мой отец - рыбак, и мать - дочь рыбака, и мой дядя Дэн - рыбак.

- Дэн - это мистер Пегготи? - спросил я.

- Дядя Дэн. Вон там, - кивнула Эмли, указывая на дом-баркас.

- Вот-вот. Я о нем и говорю. Должно быть, он очень хороший?

- Хороший? - переспросила Эмли. - Будь я леди, я подарила бы ему небесно-голубой сюртук с алмазными пуговицами, нанковые штаны, красный бархатный жилет, треуголку, большие золотые часы, серебряную трубку и ящик с деньгами.

Я заявил, что, несомненно, мистер Пегготи вполне достоин этих сокровищ. Но должен сознаться, что мне было трудновато представить его в наряде, предназначенном для него благодарной маленькой племянницей; в особенности вызывала у меня сомнения треуголка; но об этом я умолчал.