Каждый амбар по соседству, каждый камень церкви и каждый уголок кладбища были связаны у меня с этими книгами и вызывали в памяти отдельные прославленные сцены. Я видел, как Том Пайпс взбирается на колокольню, я наблюдал, как Стрэп со своим мешком за плечами присаживается на изгородь отдохнуть, и я знаю, что коммодор Траньон встречается с мистером Пиклем в зальце нашего деревенского трактирчика.

Теперь читатель столь же хорошо, как и я, представляет себе, кем я был в ту пору моего детства, к которой я снова возвращаюсь.

Однажды утром, когда я со своими книгами вошел в гостиную, моя мать была чем-то обеспокоена, мисс Мэрдстон казалась особенно твердой, а мистер Мэрдстон что-то привязывал к концу своей трости, - тонкой, гибкой тросточки; когда я вошел, он замахнулся и рассек ею воздух.

- Говорю же вам, Клара, меня самого нередко секли, - произнес мистер Мэрдстон.

- Совершенно верно, - подтвердила мисс Мэрдстон.

- Вполне... возможно, дорогая Джейн, - робко пролепетала моя мать. Но... вы думаете, это принесло пользу Эдуарду?

- А вы, Клара, думаете, что это принесло Эдуарду вред? - хмуро спросил мистер Мэрдстон.

- Вот-вот, в том-то и дело! - сказала мисс Мэрдстон. Моя мать промолвила только: "Вы правы, дорогая Джейн", - и умолкла.

Я почувствовал, что этот разговор имеет прямое касательство ко мне, и поймал взгляд мистера Мэрдвтона, устремленный на меня.

- Дэвид, сегодня ты должен быть более внимателен, чем всегда, - сказал мистер Мэрдстон, снова метнув в меня взгляд и снова рассекая тросточкой воздух; затем, закончив свои приготовления, положил ее около себя с многозначительным видом и взялся за книжку.

Это было недурное начало и недурное средство подбодрить меня. Я почувствовал, как мой урок улетучивается из головы - не одно слово за другим и не строчка за строчкой, а вся страница сразу, целиком. Я попытался поймать слова, но, казалось, если можно так выразиться, они скользили прочь от меня на коньках, плавно и быстро, и задержать их было невозможно.