То ли она очнулась сама, то ли мисс Бетси привела ее в чувство, неизвестно, однако, придя в себя, она увидела, что моя бабушка стоит у окна. Сумерки уже сгустились, но благодаря огню в камине они могли еще различать друг друга.

- Ну, как? - сказала мисс Бетси, возвращаясь к своему стулу, словно встала только для того, чтобы посмотреть в окно. - Когда же вы ожидаете...

- Я вся дрожу, - пролепетала моя мать. - Не понимаю, что со мной. Я умру, я в этом уверена!

- Нет и нет! - заявила мисс Бетси. - Выпейте чая.

- Ах, боже мой, боже мой! - беспомощно воскликнула моя мать. - Вы думаете, мне станет лучше?

- Конечно! - сказала мисс Бетси. - Все это одно воображенье. Как звать вашу девчонку?

- Я еще не знаю, будет ли это девочка, - наивно сказала моя мать.

- Да благословит бог крошку! - воскликнула мисс Бетси, не ведая того, что цитирует второе приветствие, вышитое на подушечке для булавок, которая хранилась в ящике комода наверху, но относя это приветствие не ко мне, а к моей матери. - Я не о том говорю. Я говорю о вашей служанке.

- Пегготи, - сказала моя мать.

- Пегготи! - с некоторым негодованием повторила мисс Бетси. - Неужели вы хотите сказать, дитя, что какое-то человеческое существо получило при крещении имя Пегготи? *

- Это ее фамилия, - слабым голосом пояснила моя мать. - Мистер Копперфилд называл ее по фамилии, потому что у нас с ней одинаковые имена.

- Сюда, Пегготи! - крикнула мисс Бетси, открывая дверь гостиной. - Чая! Твоей хозяйке немножко нездоровится. Поскорей!

Отдав это приказание с такою властностью, словно она являлась признанным авторитетом в доме с той поры, как он был выстроен, и выглянув за дверь, чтобы посмотреть на изумленную Пегготи, которая, заслышав незнакомый голос, вышла в коридор со свечой, мисс Бетси снова закрыла дверь и уселась в прежней позе: ноги на каминной решетке, подол платья подобран, руки сложены на одном колене.