Для того чтобы выйти из дому, мы должны были пересечь застекленную, вымощенную каменными плитами галерею, обвитую виноградом. Листья и побеги были зеленые, на небе сверкало солнце, стеклянные двери в сад были открыты. Как только мы к ним приблизились, неслышно появилась Роза Дартл и сказала мне:

- Недурно вы поступили, приведя сюда этого человека!

Ярость и злоба отразились на ее потемневшем лице и зажглись в ее черных глазах - даже это лицо не казалось мне прежде способным выражать чувства с такой силой. Как бывало всегда, в те мгновения, когда ее черты искажались, шрам от удара молотком выступил очень резко. Когда он начал подергиваться, что было уже мне знакомо, она, поймав мой взгляд, подняла руку и ударила себя по губам.

- Ну и человека вы привели, чтобы здесь ратоборствовать! Нечего сказать, верный друг!

- Неужели вы так несправедливы, мисс Дартл, что обвиняете меня? ответил я.

- Отчего же вы сеете рознь между этими двумя безумцами? Разве вы не понимаете, что они оба совсем обезумели от упрямства и гордости?

- В этом виноват я?

- Виноваты ли вы? - переспросила она. - Зачем вы привели сюда этого человека?

- Ему нанесли глубокое оскорбление, мисс Дартл. Может быть, вы этого не знаете.

- Я знаю, что у Джеймса Стирфорта лживое, порочное сердце и он предатель, - сказала она, прижимая руку к груди, словно для того, чтобы не вырвались бушевавшие в ней страсти. - Но какое мне дело до этого человека и до его ничтожной племянницы?

- Вы еще больше растравляете его рану, мисс Дартл. Она и так глубока. На прощанье я скажу только, что вы жестоко и несправедливо его оскорбляете.

- Я его не оскорбляю. Это развращенная, недостойная семья. А девицу я бы высекла!

Мистер Пегготи не сказал ни слова и вышел.

- Как вам не стыдно, мисс Дартл! - с негодованием воскликнул я. - Как можете вы так презрительно относиться к несчастью, которое обрушилось на этого человека, хотя он его и не заслужил!