С таким отношением к делу работать – во всяком случае работать бухгалтером – нельзя. Оставив на столе у босса заявление на выплату увольнительного пособия, я отправилась домой. С наслаждением скинув ненавистные туфли, я сняла надоевший деловой костюм с дурацкими подкладными плечиками, облачилась в спортивные штаны и футболку и поклялась, что больше ни за что в жизни не надену шпильки и стану зарабатывать на пропитание себе и Горацио иным способом. Я вернулась в пекарню и стала трудиться там полный рабочий день, чтобы полностью овладеть профессией. Когда я уходила из семейного предприятия булочников Пальяччи, папаша Тони, расчувствовавшись, презентовал мне порцию своей фирменной дрожжевой закваски.

Она и теперь со мной, жива и здоровехонька, поднимается в бадье, а я подкармливаю ее сахаром и держу в тепле. Закваску нужно холить и лелеять. Мамаша Пальяччи, между прочим, имела обыкновение разговаривать со своей закваской. Пока у меня не было Горацио, я тоже иногда разговаривала. Теперь же чаще общаюсь с котом и очень надеюсь, что закваска на меня не в обиде.

Сейчас я держу собственную пекарню «Радости земные» в центре города на Каликоу-элли. Слыхали про Иеронима Босха? Вон на стене рядом с витриной репродукция его «Сада радостей земных». Картину с удовольствием разглядывают покупатели, если им приходится пару минут постоять в очереди.

Мне нравится жить в городе. Даже в четыре часа утра тут бурлит жизнь, хотя, откровенно говоря, это не всегда к добру. У нас в районе полным-полно наркоманов. Поэтому мне пришлось разориться на жутко дорогие кодовые замки со штырями и двери из нержавейки. Не могу же я рисковать здоровьем людей: вдруг какой-нибудь нарик вломится ко мне в пекарню и уронит шприц в тестомешалку? Придется выбросить чертову уйму хлеба!