- Рана пустяковая... Я вот укольчик один сделаю...

- Не суетись и не хитри, Саша, - отвечает Петров тихим голосом. Укольчик твой не поможет... Я врач... Все понимаю...

Попытался чуть пошевельнуться. Боль по всему телу. Застонал тяжко.

- А вы потерпите, товарищ лейтенант... Скоро наш вертолет прилетит... По рации сообщили... В один миг в госпитале будем... - успокаивает Ниточкин.

Петров знал, что свои в беде не оставят. Интересно, кого пошлют? Вопрос только один: не поздно ли будет?

У нас все пилоты классные. Отчаянные. Особенно когда надо спасать человека... Вот и сейчас можно не сомневаться: прилетят в любую погоду.

- А может, попить желаете? - Ниточкин никак не угомонится. - Чай черный, как деготь, с лимончиком...

- Иди лучше к мальчику... Там ты больше нужен... Я здесь с командиром... поговорю. Иди же, Саша, иди!

Ниточкин бурчит что-то невнятное себе под нос, но слушается лейтенанта, идет в соседнюю комнату, где еще не отошел от наркоза Махаммад. Я ближе подсаживаюсь к Петрову.

- Что, прибавил я тебе хлопот, командир? - улыбается он через силу.

- Ничего... Все обойдется, - говорю я ему.

- Обойдется, - думая о своем, соглашается он со мной. - Махаммад будет жить! Это точно... Это главное... А остальное несущественно... Главное - мальчик!

- Мы все не знаем, как и благодарить тебя, доктор.

- Свои люди - сочтемся, - пытается он шутить.

Помолчал немного, лизнул языком шершавые губы и с вопросом довольно неожиданным обратился ко мне:

- А ты женат, командир?

- Не успел еще, все воюем...

- Я тоже не успел... В отпуск собрался... Свадьбу играть дома. А ночью вот подняли... По вашей просьбе... На помощь... - Лейтенант рассказывал с придыханием. - Невесту Таней зовут. Она у меня добрая. Лицо смешное, в веснушках... А глаза синие с отливом... Глянешь в них - на душе радость...