Михаэл кивнул.

Мотоциклисты вскочили в седла своих машин и с ревом умчались вдогонку за колонной. К. не отваживался взглянуть на мать.

– Надо было нам выбрать дорогу поспокойнее, – наконец сказал он.

Ему бы: сразу повернуть обратно, но, страшась еще одного унижения, он помог матери усесться в коляске и докатил ее до старых ангаров, где и в самом деле стоял у дороги «джип», а три солдата кипятили на походной печке чай. Однако его просьбы были напрасны.

– Есть у тебя разрешение или нет? – допытывался капрал. – Плевать мне, кто ты такой и что с твоей матерью. Нет разрешения – выезд запрещен, и точка.

К. повернулся к матери. Она безучастно смотрела на молодого солдата из-под черного купола.

Капрал замахал на них руками.

– Не нужны мне из-за вас неприятности! – закричал он. – Сначала получите разрешение, тогда пропущу!

К. взялся за ручки коляски и покатил ее под арку; капрал проводил их взглядом. Одно колесо на коляске начало вихляться.

Уже опустилась ночь, когда они миновали светофор, от которого начиналась Бич-роуд. Автомобили, перегораживавшие шоссе во время недавних событий, оттащили на газоны. В двери комнатки под лестницей все еще торчал ключ. В ней все было так, как они оставили: тщательно прибранная, чистая, готовая к въезду нового жильца. Не сняв пальто и шлепанцев. Анна К. рухнула на голый матрац; Михаэл втащил их пожитки. Подушки намокли под дождем.

– Через день-другой мы попробуем снова, ма, – тихо сказал Михаэл. Она качнула головой.

– Ма, разрешение не придет! – добавил он. – Попробуем еще раз, только теперь мы двинемся окольными дорогами. Не могут же они перекрыть все дороги.

Михаэл присел на краешек матраца, положил руку ей на плечо и сидел так. покуда она не заснула; потом он поднялся наверх и проспал ночь в квартире Бёрманнов.