Вице-губернатор поцокал языком, восхищаясь типографскими украшениями книги, закрыл ее и передал адъютанту, обещая деньги прислать потом, отца же просил впредь доставлять ему все поступающие образцы. Увидев Бяшу, который как продавец стоял за прилавком, он улыбнулся ему и спросил, много ли бывает охотников до купли книг.

У Бяши от волнения, как всегда, запершило в горле, поэтому он только отрицательно помотал головой. Тогда, протолкавшись сквозь вице-губернаторскую свиту, выступил Федька, застегнув на все пуговицы свой видавший виды мундир.

— Им бы в Санктпитере открыться, ваше благородие, в бурхе. Охотники до книжного чтения ныне там…

— Ты кто таков? — удивился вице-губернатор.

Федька пристукнул подшитыми валенками и рапортовал:

— Отставной Иванова полка Ивановича Бутурлина фурлейт

Вице-губернатор засмеялся, тряхнул кудряшками парика:

— Значит, и с меня будешь долг взимать, ежели я за книгу ту не уплачу?

— Так точно, ваше благородие, — ответил Федька бодро. — Буду взимать.

Свита посмеялась сдержанно, поняв сию деликатную шутку.

— Санктпитер бурх град, — сказал Ершов назидательно, — сей апофеозис

Лавочный мороз, который тут был явно лютее, чем на улице, видимо, пробрал и его. Вице-губернатор сморщился, затем зажмурился, усики его распушились, и он чихнул так, что все кудряшки его парика взлетели вверх. Вынув из-за обшлага фуляровый платок, он высморкался, и адъютанты тотчас опрыскали ему руки душистой водой. Спрятав платок, Ершов указал на безмолвного Бяшу:

— Взгляните на сего подвижника, стоящего возле книг! Кому уподобим его — полководцу ли, выводящему свои полки, или владельцу сокровищ, кладов несметных? Нет, скорее пахарю, готовому орать и засевать ниву просвещения…

Дьяк Павлов, который тщетно искал глазами стул или табуретку, где бы присесть, осмелился прервать красноречие вице-губернатора, напомнив, что время позднее, а надо еще побывать на освящении пороховой мельницы в Сокольнической роще.