— Ладно, получишь сегодня двойную порцию котлет с кашей. Твоя цена известна.

Чекин тотчас же начал раздеваться и, став на правый борт и сложив над головой руки, бросился в море, на несколько мгновений исчезнув в воде. Вскоре, отфыркиваясь и мотая головой, он снова показался на поверхности ее, уже по ту сторону брига.

Вася, не колеблясь, стал на место Чекина и тоже бросился в море. Огребаясь, он ушел вглубь, под корабль. Два раза поднимался он наверх, остро ощущая прикосновение поверхности корабельного киля, покрытого мелкими ракушками и травой, и вновь уходил в глубину, пока, наконец, голова его не показалась над водой уже по другую сторону корабля, у левого борта.

Он достиг желаемого, а все же страх еще оставался в его душе. И однажды чуть не стоил ему жизни.

Как-то утром, когда палуба была уже убрана, вымыта и давно уже шли упражнения, Турчанинов сказал:

— Что ж, спускаться с марса или салинга по веревке каждый кронштадтский житель может. А вот пройти по канату с грот - на фок-мачту — то наука матросская. Ну, кто первый? — спросил он, обводя глазами кадетов.

Но на этот раз даже Чекин молчал, не вспоминая ни о харчах, ни о добавках.

Мачты поднимались над палубой высоко в бледное небо, и канат между ними был натянут туго.

— Страшновато, — сказал Чекин. — Если б что постелить внизу...

— Постелить... — протянул Турчанинов с насмешкой. — Да ты кто, сбитеньщица или моряк русского военного флота? Разве для тебя может быть невозможное?

— Никак нет, не может.

— Ну, так делай!

Чекин не надолго задумался, и в ту же минуту Дыбин, стоявший в группе гардемаринов, обратился к корпусному офицеру:

— Разрешите мне, Иван Семенович, попробовать. Давно уж не ходил, с прошлого плавания.

— Пробуй!

Дыбин снял сапоги и легкими, гибкими движениями, которые, казалось, не стоили ему никакого труда, взобрался на рею. Там, став босой ногой на тугой канат, он, словно ласточка, скользнул в воздухе и уже был на фок-мачте.