Из документов, до сих пор хранящихся в семейном архиве, легко установить, что еще сравнительно недавно, во времена упомянутого Диггори Чезлвита, один из членов семейства добился весьма влиятельного положения и разбогател. В тех обрывках его переписки, которых не поточила моль (а моль по праву может быть названа главным архивариусом мира насекомых, - столько она пожирает всяких актов и документов), мы находим постоянные ссылки на какого-то "дядюшку" *, от которого он, по-видимому, ожидал большого наследства, ибо всячески добивался его расположения, постоянно поднося ему книги, часы, столовое серебро, золотые кольца и другие ценные предметы. Так, например, он пишет брату насчет какой-то соусной ложки, принадлежавшей этому брату, которую он, Диггори, по-видимому, взял у того на подержание или иным образом присвоил: "Не сердись, у меня ее нет - отнес к "дядюшке". В другом случае он почти в тех же выражениях говорит о детской серебряной кружечке, которую ему поручили снести в починку. В третьем случае он пишет: "Я перетаскал к любезному "дядюшке" все, что у меня было". А что он имел обыкновение подолгу гостить у этого дядюшки и даже совсем к нему переселялся, видно из следующей фразы: "Кроме того, что на мне надето, все мое платье находится сейчас у "дядюшки". Покровительство и заботы дядюшки простирались, по-видимому, слишком далеко, ибо его племянник пишет: "Уж очень берет большой интерес", "слишком большой", "ни с.