- Куда этот ваш больной едет? - спросил Свидлпайп.

- В Хартфордшир, там у него родные места. Только ему уж ничего не поможет, - заметила миссис Гэмп, - ни родные, ни чужие.

- Неужто ему так плохо? - полюбопытствовал брадобрей.

Миссис Гэмп загадочно покачала головой и поджала губы.

- Бывает и в мозгах воспаление, - сказала она, - все равно как в легких. Сколько ни пей противных микстур, от этого не вылечишься, хоть бы тебя всего расперло и на воздух подняло.

- Ах ты господи! - сказал брадобрей, округляя глаза и становясь похожим на ворона. - Боже мой!

- Да. Все равно хоть бы ты стал легче воздушного шара, - сказала миссис Гэмп. - А вот болтать во сне о некоторых вещах, когда в голове у тебя неладно, от этого никому не поздоровится.

- О каких же это некоторых вещах? - спросил Полли, от любопытства жадно грызя ногти. - О привидениях, что ли?

Миссис Гэмп, которая зашла, быть может, гораздо дальше, чем намеревалась, подстегиваемая настойчивым любопытством брадобрея, необыкновенно многозначительно фыркнула и сказала, что это совершенно не важно.

- Я уезжаю с моим пациентом в дилижансе нынче после обеда, - продолжала она, - пробуду с ним денек-другой, пока найдется для него деревенская сиделка (провалиться этим деревенским сиделкам, много такие растрепы смыслят в нашем деле!), а потом вернусь, - вот из-за этого я и беспокоюсь, мистер Свидлпайп. Думаю все-таки, что без меня ничего особенного не случится, а уж там, как говорит миссис Гаррис, миссис Гилл может выбрать какое угодно время; мне совершенно все равно, - что днем, что ночью.

Пока длился этот монолог, который миссис Гэмп адресовала исключительно брадобрею, мистер Бейли завязывал галстук, надевал фрак и корчил самому себе рожи, глядясь в зеркало. Но теперь миссис Гэмп обратилась к нему, что заставило его повернуться и принять участие в разговоре.