Он протянул мне пачку «Мальборо» в целлофановом пакете.

Я удивленно уставилась на него.

– Не бойся, здесь нет ни камер, ни микрофонов.

– А-а, – сказала я, взяла сигарету и жадно затянулась, прикурив от Славкиной зажигалки. Голова сразу закружилась, и я села прямо на песок.

– Повело? – без интереса спросил Славка. Вместо ответа я легла на спину и закрыла глаза.

Славка помолчал и сказал:

– В общем, расклад такой – сваливать тебе надо.

Я аж дымом поперхнулась, чтобы унять кашель, перевернулась на правый бок, жопой к Славке и скрючилась в позе эмбриона, но курить не перестала.

– Сделать можно по-разному. Либо идешь к камню желаний, плачешь там, то да се, сил нету, слаба оказалась, хочу домой к маме…

– У меня мамы нет. Померла… – сообщила я и, чтобы закрыть тему, добавила: – Папа еще раньше погиб, родственников не имею, – и затянулась, ожидая реакции. Хотя, конечно, какая реакция, он-то здесь вообще ни при чем, но облегчать ему жизнь я не собиралась, пусть покрутится.

– Тогда… Тогда… Собирай совет племени – отпустите домой, проявите великодушие, оказалась неприспособленной к тяжелым условиям и…

Вот это «и» было самым интересным, я ждала, что последует за ним, ну и дождалась.

«И не смогла справиться со своим эгоизмом, не умею жить в коллективе. Простите за все, не поминайте лихом. Вы меня многому научили…»

Я перевернулась на другой бок, лицом к нему – понаслаждаться; Славка замялся. Я же говорю, он не самый говнистый.

– Чего уставилась? – заорал он и заметался по нашей микрополянке, что было довольно проблематично – Славка толстый. – Это не я придумал – решение руководства – вывести тебя из игры, пока все не закончилось каким-нибудь ужасом!

– Не ори! – сказала я. Лежать в позе эмбриона мне надоело, и я опять села. – Дай еще сигарету.