Мы пошли в сторону рядов на которых продавали всякую сувенирную дребедень, а мне подумалось, что обязательно перед отъездом мама с Федюней тоже походили по толчее этого старого рынка, и, она наверняка купила маленькому Федюньке или пирожок, или леденец на палочке, которыми в ту пору часто торговали на рынке сельские бабки. Вот съел пирожок Федюнька, и поехал жить из города в село.
Федюня
Железную дорогу и все, что с ней связано, Фёдор обожал с тех пор, когда отец привел его, пятилетнего пацана, на городской железнодорожный вокзал.
Особая атмосфера четкой службы, форменная одежда железнодорожников, поразили и покорили мальчишку. Приятный аппетитный запах подливок из ресторанной кухни, шлейф свежести и одеколона из вокзальной парикмахерской, добавили яркости впечатлению ребенка, запомнились на всю жизнь. Но это было только начало сказки. Отец, крепко держа маленького Федю за руку, вывел его на перрон.
– Смотри, – загадочно, как настоящий волшебник, сказал отец.
Федя завертел головой, мол, чего смотри-то? Взглянул на отца, но тот только загадочно усмехнулся.
Через пять минут тяжёлое постукивание передалось от перрона в ноги и вскоре, во всем своем великолепии, отдуваясь, выдавая свое лихое:
Чху-чху-чху-чху-чх-х-ху-у-у-у! – к перрону подкатил паровоз. Он показался мальчишке громадным. С блестящими рычагами-шатунами, с большими, по внутреннему кругу выкрашенными красной краской, колесами и с красной же звездой на черном паровом котле, он был прекрасен!
Федя вытаращил глаза, любуясь этим великолепием, а паровоз бесконечно эффектно закончил сцену знакомства. Отдув от себя пышные белые "усы" и окончательно остановившись, задорно свистнул тоненько, очень чисто, пронзив чистым звуком перронную сутолоку, и окутал себя, Федю, отца, здание вокзала, белыми клубами пара, как будто бы приняв в объятия хороших друзей.
Фёдор уходил домой восторженно-обалдевший, счастливый бесконечно, и в то же время молчаливый, не желающий выплеснуть переполняющие его эмоции.