Я вспоминал наши детские менки и думал, почему нам так нравился этот армейский сбор? Может быть потому, что эти вещи были НАСТОЯЩИМИ? Ими пользовались самые настоящие, взрослые военные люди, и все эти предметы, которые попадали к нам в руки самыми немыслимыми путями, успели выполнить своё предназначение и свою задачу. Может быть даже какие то из них побывали в самом настоящем бою?

И мы, разыгрываясь в своём детском воображении представляли себя ловкими умелыми бойцами, или мужественными пилотами, а то и водителями грозного боевого танка или капитанами красавца – линкора. Но в любом случае настоящими мужчинами и защитниками и освободителями всех слабых и угнетённых от полчищ коварных врагов.

Потом, взрослея, понимали, что будет служба в армии, и там выдадут всё новенькое и самое настоящее, и передаривали или раздавали пацанам помладше все свои накопленные и обмененные богатства. Но, даже у совсем взрослых мужчин в душе остаётся уголок навсегда открытый тому, полузабытому детскому чувству прикосновения к настоящему. Я знал, что наш подарок понравится Федюне и Борисычу. Эти люди, в детстве выменявшие себе едва ли не целый снаряд, смогут оценить наш подарок по достоинству!

Мена

Борисыч, великий запасливый хозяйственник, с раннего детства прекрасно освоил технику мены. У него имелись ценности, признанные всеми и постоянные, как валюта. К нему обращались за советом, помощью и оценкой равнозначности мены, и с удовольствием менялись с ним самим.

Борисыч и Федюня учились в пятом классе, когда на переменке после третьего урока к ним подошёл Лёха по прозвищу "Самовар" из седьмого "Б".

"Самовар" и ещё девять ребятишек жили в соседнем селе, и добирались в школу за два километра каждый день пешком.

– Борисыч! Есть у тебя жгут? – спросил "Самовар" о наличии жутчайшего на ту пору дефицита – медицинского резинового жгута, признанного высшей валютой детского мира.