Намечался приезд... эээ... провинциал-инквизитора Тихонова, этой фигуры очень боялись, то-есть приезда этой фигуры, собственно. И появился план, дерзкий план государственного раскола, то-есть объявления независимости от Санкт-Петербурга. Этому способствовали слухи о болезни Петра Первого, который, собственно, страдал заболеванием мочевых путей, сейчас бы сказали – хронической почечной недостаточностью, да. Говорили, что смертельно, что плох царь. И вот беловодские мастера муссируют такую бешеную идею – устроить царство... эээ... всеобщего добра и справедливости, такого царствия небесного на земле, разумеется, со старой верой в роли государственной религии. Естественно, такое государство немыслимо без главы, без монарха; а у беловодцев на данный момент иерархии никакой, даже духовенства нет – они же беспоповщина, у них все обряды проводили обыкновенные грамотные крестьяне – они назывались «уставщики», вот.

Теперь возникает проблема, кого назначить этим самым монархом, ведь ни один уставщик не может на это место претендовать, это было бы возвеличением собственной персоны над другими, это не приветствовалось в общине. Собственно, поэтому и прозвучал такой выбор – безграмотную старуху Рыбникову помазать на царство. Отсюда это кажется абсурдным решением, но для них оно было наиболее естественным, логичным. В качестве символа, конечно, такой идеал во плоти, что ли. Они вложили в неё... они питали к ней... они – я хотел сказать, они чрезвычайно на неё рассчитывали, она у них была чуть ли не мессианской фигурой, так, что ли.

Всё очень быстро сделали. Вначале устроили собрание и всем народом присвоили ей дворянское звание, это было, конечно, символически, никаких бумаг у неё и быть не могло, но сила этого акта была потрясающей, к ней пришли на поклон, она их приняла, как бы стала правителем, должностным лицом. Пишутся Беловодские столбцы – уникальный документ, с множеством ошибок, но там перечисляются все знатные роды, все уважаемые, конечно, крестьянские, ремесленные...