- Спроси учителя, - сказала она и, тотчас же покраснев, торопливо прибавила:

- Нет, спроси отца...

Когда говорили интересное и понятное, Климу было выгодно, что взрослые забывали о нем, но, если споры утомляли его, он тотчас напоминал о себе, и мать или отец изумлялись:

- Как - ты еще здесь?

О двух правдах спорили скучно. Клим спросил:

- А почему узнают, когда правда, когда неправда?

- А? - вопросительно и подмигивая воскликнул отец: - Смотрите-ка!

Варавка, обняв Клима, ответил ему:

- Правду, брат, узнают по запаху, она едко пахнет.

- Чем?

- Луком, хреном...

Все засмеялись, а Таня Куликова печально сказала:

- Ах, как это верно! Правда тоже вызывает слезы, - да, Томилин?

Учитель молча, осторожно отодвинулся от нее, а у Тани порозовели уши, и, наклонив голову, она долго, неподвижно смотрела в пол, под ноги себе.

Клим довольно рано начал замечать, что в правде взрослых есть что-то неверное, выдуманное. В своих беседах они особенно часто говорили о царе и народе. Коротенькое, царапающее словечко - царь - не вызывало у него никаких представлений, до той поры, пока Мария Романовна не сказала другое слово:

- Вампир.

Она сказала это так сильно встряхнув головой, что очки ее подскочили выше бровей. Вскоре Клим узнал и незаметно для себя привык думать, что царь - это военный человек, очень злой и хитрый, недавно он "обманул весь народ".

Слово "народ" было удивительно емким, оно вмещало самые разнообразные чувства. О народе говорили жалобно и почтительно, радостно и озабоченно. Таня Куликова явно в чем-то завидовала народу, отец называл его страдальцем, а Варавка - губошлепом. Клим знал; что народ - это мужики и бабы, живущие в деревнях, они по средам приезжают в город продавать дрова, грибы, картофель и капусту. Но этот народ он не считал тем, настоящим, о котором так много и заботливо говорят, сочиняют стихи, которого все любят, жалеют и единодушно желают ему счастья.