Глухарь токует на деревьях различной высоты: то он устраивается на вершине огромной ели или сосны, то на половине высоты дерева и во время тока передвигается, разгуливает на ветке, то, наконец, огромная птица устраивается, взгромоздившись на небольшую сосенку, березу или осину. Порода дерева, служащего местом токующей птицы, не имеет значения: глухарь одинаково охотно садится как на хвойные, так и на лиственные деревья.

Во время щелканья (этому звуку можно подражать, конечно не на току, громко щелкая языком по нёбу), глухарь поднимает голову и с злым, настороженным видом озирается кругом. В это время птица отлично видит и слышит. В конце песни наступает очень короткий момент, когда осторожный, обладающий отличным зрением и слухом глухарь как бы на несколько секунд глохнет и не обращает внимание на окружающее. Ученые пытались объяснить это явление, полагая, что в момент песни голова и шея глухаря чрезвычайно напрягаются от сильного прилива крови, кожная складка, находящаяся в задней стенке слухового прохода, набухает, одновременно с этим перед слуховым отверстием выдвигается костный отросток нижней челюсти и закупоривает слуховой проход.

Однако за последнее время считают наиболее вероятным не это анатомическое толкование, которое не вполне подтверждается, а другое, чисто нервно-психическое. В конце песни птица приходит в такое сильное возбуждение, что, действительно, на короткие мгновенья теряет ориентировку: не видит и не слышит того, что делается кругом.

Стрекотанье производится в тот момент, когда клюв широко раскрыт, а язык глубоко втянут в глотку. Щелкает глухарь, приоткрыв клюв; самый щелкающий звук производится отнюдь не языком, а с помощью так называемых голосовых струн, находящихся в голосовой глотке глухаря. Пение глухаря относительно тихое: его своеобразную песню можно слышать в тихое утро шагов на двести — двести пятьдесят, редко — дальше, тогда как пение тетеревов разносится на два-три километра.

Мы упоминали, что с началом рассвета и даже когда взойдет солнце глухарь часто токует и на земле.