Ни один из полководцев древнего или нового мира не одержал столько великих побед в такой краткий срок, с такими ограниченными средствами и над такими могущественными противниками[2]. За один год молодой человек двадцати шести лет от роду затмил таких полководцев, как Александр Македонский, Цезарь, Ганнибал, Фридрих Великий. И словно для того, чтобы вознаградить человечество за эти кровавые успехи, он к лаврам Марса присоединил оливковую ветвь цивилизации. Ломбардия была унижена и истерзана вековым господством католичества и деспотизма[3]. Она являлась лишь полем битвы, которое немцы оспаривали у французов. Генерал Бонапарт вернул этой прекраснейшей области Римской империи жизнь и, казалось, в один миг вернул ей и древнюю ее доблесть. Он сделал ее самой верной союзницей Франции. Он создал из нее республику и, введя в ней своей юной рукой новые установления, тем самым совершил дело, которое являлось наиболее нужным для Франции, а в то же время и для счастья вселенной. Во всех случаях он выказывал себя горячим и убежденным сторонником мира. Он достоин хвалы, никогда ему не возданной, за то, что был первым выдающимся деятелем Французской республики, который положил предел ее расширению и искренне старался вернуть миру спокойствие. Несомненно, это была ошибка, но в ней повинно его сердце, слишком доверчивое, слишком чувствительное к интересам человечества. Такова причина самых крупных его ошибок. Потомство, которому эта истина предстанет в полном свете, во имя чести рода человеческого не захочет поверить, что зависть современников могла изобразить великого человека бессердечнейшим извергом[4]. Молодая Французская республика могла существовать, только окружив себя со всех сторон республиками. Генерал Бонапарт нажил себе в Париже много врагов той снисходительностью, какую он проявил по отношению к папе, удовольствовавшись - в тот момент, когда Рим всецело был в его власти, - миром, заключенным в Толентино, да выдачей сотни картин и нескольких статуй.