Зигзагообразной складкой дернулись губы девушки, она откинула голову назад и спросила:

- Вы невежливый? Я Рита... Рита Нейберг.

- А мне наплевать, - ответил он, - и вообще, на все наплевать, потому что за мной гонятся жандармы.

Он сильным толчком выпрямил сжатые руки, и лыжи врезались в гущу кустов. Еще один толчок - и он исчез в лесу...

- Сволочь, - сказала Рита в бешенстве, - взял лыжи и хоть бы спасибо сказал... И кого это он убил?.. Даже двух.

Пересиливая отвращение, она с любопытством заглянула за сани.

- Барышня, - окликнул ее вдруг кто-то из сугроба, - барышня, он уже ушел?

"Один не умер еще", - подумала Рита и подошла к Чебутыкину.

- Он ушел?

- Ушел, ушел, - ответила она, - а вы ранены?

- Нет, я не ранен, а так.

- То есть как это так? Чего же вы тогда дураком лежите в сугробе? крикнула Рита. - И как это вам было не стыдно: вдвоем с одним справиться не могли?

Чебутыкин забарахтался, выполз из сугроба и, стараясь вложить в слова некоторую убедительность, сказал ей:

- Мы и так сопротивлялись, но что же мы могли?..

- Молчите, и ни слова, - презрительно сквозь зубы сказала Рита, потому что с одного конца торопливо на лыжах приближались два отставших ее спутника, встревоженные выстрелами, а с другой - во весь опор мчались конные жандармы.

Зимнее солнце скользнуло за горизонт как раз в ту секунду, когда стражники соскакивали с коней.

- Ограбили-таки!.. - громко крикнул один из стражников. - И кто это мог подумать, что он вместо ямщика... Из своих рук прямо выпустили. Ваше имя? спросил он Чебутыкина.

Чебутыкин с достоинством отвернул шубу, чтоб виднее были форменные пуговицы на тужурке, и хотел медленно и толково ответить, но унтер-офицер не дал ему докончить и сказал резко:

- По подозрению в сообщничестве с государственным преступником, разбойником Лбовым, вы арестованы.