Тогда ты спросила, а что она делает, Очковая Собака, но мне не удалось придумать ничего, кроме того, что она носит очки.

Ты не отставала, и тогда я сказал:

– Очковая Собака должна была стать главным героем всех книжек серии «Кот-Обормот», вот только…

– Только что? – спросила ты.

– Только вот она сильно выпивала,– ответил я.

– Ну в точности как дедуля,– сказала ты, довольная, что тебе удалось связать сказку с реальной жизнью.

– Вроде того,– ответил я.

Потом ты захотела услышать про других животных, и я спросил, слышала ли ты когда-нибудь о белке Орешкине, и ты ответила, что нет.

– Так вот,– сказал я,– Орешкин собирался устроить выставку ореховой живописи в Художественной галерее в Ванкувере, вот только…

– Только что? – спросила ты.

– Вот только у Орешкина родились бельчата, и ему пришлось устроиться работать на фабрику, где из орехов делали ореховое масло, и так никогда и не удалось закончить свою работу.

– А-а… Я помолчал.

– Хочешь послушать про каких-нибудь других животных?

– Можно,– несколько уклончиво ответила ты.

– Ты когда-нибудь слыхала о киске Хлоп-хлопке?

– Нет.

– Так вот, киска Хлоп-хлопка собиралась стать кинозвездой. Но она прозвонила столько денег по своей кредитной карточке, что ей пришлось устроиться кассиршей в Канадском банке в Гонконге, чтобы расплатиться по всем счетам. Скоро она стала просто слишком старой для звезды, а может, у нее пропало желание, или и то и другое. И она поняла, что проще сказать, чем сделать, и…

– И что дальше? – спросила ты.

– Ничего, малыш,– сказал я, решительно останавливаясь, потому что вдруг ужасно испугался, что рассказал тебе про всех этих животных, забил тебе голову всеми этими историями – историями обо всех этих малых созданиях, таких прелестных, которые все должны были попасть в сказку, но растерялись по дороге.