Казенный мост. Вот так этот небольшой мост называется, и с ним много плохого связано, через него смерть пролегла. Ой, лишеньки! Мне всего восемь лет было, я от страха за мамкину юбку держалась, когда мой родной отец Борис Григорьевич Лобзов, председатель сельсовета, с полупустым вещмешком на второй день войны на фронт ушел. Мама тогда беременна была: трудно поверить, что брат Николай в тот день родился, когда отца убили. Он первым в деревне погиб, его любили, плакать вместе с матерью приходили все односельчане. Что? Объясняю: отца как живого помню, а вот брат Николай его в живых не застал… По Казенному мосту и радость, бывало, приходила. На нем я встретила своего мужа Николая Ивановича, когда он после военной службы возвращался – подводником был. После этого мы поженились, у нас давняя любовь была – с пятого класса. Только Коля на «Камчатке» сидел, а я – отличница – на первой парте… Живем до сих пор хорошо, все у нас одинаковое, похожее: пошли вместе в школу, вместе закончили, в один день вступили в партию… Правильно! Я и партгрупорг, и член обкома КПСС, и депутат сельсовета. Позавчера на соседней ферме мне пришлось целую речь держать…

Правда. Правду многие не любят, сладкая ложь – бальзам для них, но я душой не покривила. Говорю: «Корова не коза, корова труд любит… Вы план не выполняете, а знаете, почему? Каждая вторая корова недодоена да и хорошо раздоенных мало – ногти у вас наманикюрены, что ли? Ваши коровы не хуже моих, одна порода, а молока на треть меньше дают. Все! Баста! Парторганизация такое безобразие больше терпеть не собирается!» Хмыкали, криво улыбались, но правда, как всегда, пошла на пользу: признали, что корова – это не коза, так мало молока давать не может. Ну, маникюр они себе не делали, но руки носили спокойные, даже равнодушные, а это для доярки не годится. У пианиста, говорят, подушечки пальцев твердые; руки доярки одновременно сильные, даже жесткие, но нежные и чуткие – редкое сочетание, что и говорить! Одним словом, пальцы у доярки особенные, ни на что не похожие… Такие вот дела!