— Дядьку Остапа собака загрызла, чуть не на смертяку… — и исчез в сторону ушедших автомашин.

— Пойдемте посмотрим, — предложил мой знакомый.

Я не любитель подобных зрелищ, но сегодня что-то потянуло меня в конец тихой окраинной улицы.

Мы подошли к забору из плотно пригнанных досок, за которыми виднелся приземистый шлаколитой дом. И сам внушительный по размерам дом, и рубленые надворные постройки — все было основательно, добротно. Во дворе, на асфальтированной дорожке, лежала красивая собака кофейно-мраморного окраса. Из-под головы ее на обрывок цепи натекала лужица крови.

Молодой милиционер, довольный метким выстрелом, горделиво поглядывал на собравшуюся толпу сквозь открытые тяжелые ворота.

И окрасом, и купированным по всем правилам хвостом, и шерстью жесткой, редкой собака была очень похожа на дратхаара, немецкую жесткошерстную легавую. Правда, сразу в глаза бросались безобразно торчащие обрезки ушей…

Я подошел ближе.

— Взбесилась, понятно, — сказал, ни к кому не обращаясь, пожилой мужчина в рабочей спецовке с лопатой в руках.

— В писании святом сказано, что и тварь всякая против вас повернет… Бога забыли, вот он и наказывает… — прошамкала сухонькая старушонка в темной одежде.

— Заболела, наверное… — жалостливо проговорила молодая симпатичная женщина.

— Сколько лет собака живет здесь? — спросил я у своего знакомого.

Тот, немного подумав, ответил:

— Года три…

— Точно, три года, — подтвердила и молодая женщина. — Три года как мы на эту улицу переехали. Она тогда маленькой, щеночком была… Все визжала, все плакала…

— А откуда она у него?

На этот вопрос никто из присутствующих ответить не мог — принес хозяин щенка, а откуда?!

«Неужели Радка?» — подумал я, отозвал знакомого в сторону и попросил, как только вернется хозяин, выяснить — откуда у него эта собака.