Простившись с Мекензи и его товарищами, я, Батист и Богатырь отплыли в лодке вниз по Миссури в Сан-Луи. Батист был француз, а Богатырь — американец, с берегов Миссисипи. Оба служили охотниками в американской конторе мехов и теперь возвращались домой. Мы были хорошо вооружены, у меня было двухствольное ружье для мелкой дичи, прекрасный карабин и пара пистолетов. В лодке лежали боевые припасы и рыболовные снасти, а также сухая провизия, кофе, чай, сахар, соль и необходимая утварь. Питание себе мы добывали охотой. С нами в лодке был еще один спутник. Мекензи мне подарил ручного орла, и я для него приделал высокую жердь на носу лодки; на ней он и сидел, зорко глядя вокруг. Иногда он взлетал и следовал за нами в нескольких футах. Каждый вечер перед закатом мы останавливались, разводили костер и варили себе ужин, но затем продолжали путь до ночи, и тогда только выходили из лодки и, не разводя огня, закутывались в шкуры бизонов и спали. Мы принимали эти предосторожности из боязни, что нас заметят индейцы и примут за охотников, которых они ненавидели и за которых пришлось бы отвечать нам.

Однажды мы увидели недалеко от берега стадо бизонов; Батист и Богатырь, причалив, бросились к ним со своими карабинами, а я спокойно уселся на берегу и стал зарисовывать чудный зеленый холм, поставив предварительно на огонь кофейник. Послышались выстрелы, и мной вдруг овладел пыл охотника; схватив ружье, я бросился к ущелью, где пробегали бизоны, и стал стрелять без разбора.