— Там ребята не выяснили, — спросил Сазан, — к кому этот фраерок вчера ночью ездил?

— Некто Петр Алексеич.

— Ладно. Есть такая контора — Служба транспортного контроля. Пробей, кто из ее шишек по профессии пилот-международник, а по имени-отчеству Петр Алексеич. И пристрой за ним хвост, только в темпе.

— Валер, — опасливо спросил Муха, — а мы на чужую делянку не лезем?

Сазан выпятил нижнюю губу. Лицо его на мгновение утратило всякую привлекательность и приобрело странный вид: больше всего оно в этот миг напоминало оскаленную маску демона, вроде тех, которыми расписаны стены храмов в Амритсаре. Потом лицо Сазана расплылось в улыбке.

— Тачку к механикам отвезли? — спросил Сазан.

— Да.

— Что они говорят?

— Двадцать штук, говорят, не меньше. Крылья битые, перед битый, там еще двигатель надо перебирать — чего-то там треснуло, и все масло вылилось, они вообще удивляются, как его по дороге не заклинило. По мне так лучше ее на запчасти продать, все равно порченая. На такой тачке ездить — все равно что на шлюхе жениться.

Нестеренко улыбнулся.

— Вот видишь, — сказал он, — двадцать штук. А ты меня еще спрашиваешь, зачем мне Петр Алексеевич. Надо же знать, кому выставлять счет за ремонт.

Глава 2

Тезка великого царя-преобразователя Петр Алексеевич Воронков, заместитель начальника управления коммерческих перевозок Службы транспортного контроля, прибыл на работу в девять ноль-ноль, как то было заведено у Воронкова вот уже третий год. Утро протекло в хлопотах и заботах, и хотя Петр Алексеевич сочинять бумаги любил и особую страсть испытывал к сложноподчиненным предложениям, все же он не мог не поразмышлять о неисчислимых бумагах, ненужных звонках и о времени, спущенном в унитаз. Особенно раздражил Воронкова один звонок: в час пятнадцать ему позвонил какой-то мужской разбитной голос и стал добиваться Петра Михайловича.