— Не дошло.

— Валер, это все скучно, нудно и полно дыр, как все российское законодательство. Если говорить очень грубо — то доверенности проверяет мандатная комиссия, а мандатная комиссия утверждается предыдущим собранием, а предыдущее собрание — это действующий директор.

Нестеренко замахал руками.

— Все, хватит, убедил. Вопрос простой: значит, Ивкин может оставаться генеральным директором до посинения, как бы государству не хотелось его снять?

— Примерно так.

— То есть в этих условиях самое простое для СТК — это завалить Ивкина? Или по крайней мере запугать его так, чтобы в следующий раз он не распускал хвост?

Шакуров подумал.

— В общем да, — сказал он. Помолчал и добавил:

— Только ты извини, у тебя какой-то упрощенный взгляд на вещи. Это же все-таки правительственная контора… Ну, загорелось ей снять Ивкина. Мало, допустим, взяток давал. Другой обещает больше.

Ну какие деньги с этого аэродрома? Это ж, прости меня, луг заасфальтированный. Убрать этого Ивкина больше бабок стоит, чем квартал взяток с Рыкова. Неэкономично. Если бы они из-за Шереметьева грызлись…

— А над Шереметьевым эта контора тоже командует?

— Эта? Комитет по приготовлению щей? Да Шереметьевские ребята их тут же схарчат и не заметят…

Сазан открыл было рот, но тут в кармане зачирикал мобильник.

— Да?

— Валерий Игоревич? — Сазан узнал голос Миши Ивкина, — Валерий Игоревич, вы могли бы приехать в аэропорт? Сейчас.

— А что такое?

Трубку аккуратно повесили.

— Что-то случилось? — спросил Шакуров.

— Да. Кажется, комитет по приготовлению щей пересолил свою стряпню. И зачем я ввязываюсь в это дело?

Через час Сазан миновал последний указатель с надписью: «Рыкове» и свернул с убогого двухрядного шоссе на истрепанную до полного изумления пригородную улицу.